22 ноября — День открытия Дороги жизни
Название "Дорога жизни", которое дали ленинградцы ледовой трассе через Ладожское озеро, — не поэтический образ. Это был единственный путь, позволивший поддерживать связь с Большой землей. Дорога начала действовать в те дни, когда нормы продовольствия в городе были снижены до трагических 250 г хлеба в сутки для рабочих и 125 г для всех остальных, люди начали умирать от голода тысячами.
Дорога жизни
Штормило Ладогу от бомб,
Зенитки били.
Сквозь ад кромешный,
Смертный бой,
Ребята плыли.
Скорее в сердце страх уйми
И зубы стисни!
Суда, с блокадными детьми, —
Дорога жизни.
И огненная круговерть,
И лязг железный.
И не поймёшь, где жизнь,
Где смерть…
Пучина, бездна!..
Ревел зловещий бомбовоз
И в сердце метил.
Глаза, отвыкшие от слёз,
Седые дети.
У трапа встав, учителя
Нас утешали: —
Ещё немного, и земля,
Земля… Большая… —
Ну, потерпите, ну, чуть-чуть!
И будем живы.
Хлестали молнии весь путь,
Вскипали взрывы.
Не затихал обстрел с утра
Ни на мгновенье. —
Господь! — рыдала медсестра,
Пав на колени.
И руки, словно два крыла,
Как будто птица,
Над морем в небо вознесла,
Призвав молиться.
Гул голосов звучал, как стон,
Молитве вторя.
А мне казалось: это сон, —
Пылало море…
Как пробужденье, тишина,
Нет больше шквала.
И судно трепетно волна
Искрясь, ласкала.
А мы, в глаза взглянув беде,
На миг застыли:
Там, за кормою, по воде
Игрушки плыли. —
Ребята, хватит!
Не реветь! Мы уцелели!..
Качался плюшевый медведь,
Как в колыбели.
Махнул, прощаясь, лапкой мне
Тряпичный зайка.
Но как поверить, что на дне
Его хозяйка?
Шли с нами рядышком суда, —
Не проскочили,
Они исчезли без следа
В седой пучине.
Кто мог подумать, кто бы знал,
Представить трудно:
Господь молитве нашей внял,
Спас наше судно!
В. Шумилин